Тематический форум ВМЕСТЕ

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » Тематический форум ВМЕСТЕ » #Творческая гостиная » Нам и не снилось


Нам и не снилось

Сообщений 161 страница 180 из 181

161

#p4000724,Ока написал(а):

Захожу каждый день и жду продолжения... когда уже)))))

Ох! Извините.Виновата. Исправляюсь)

+2

162

Глава 33
Сашины губы коснулись моей шеи, обдавая влажным жаром. Ноги вмиг ослабели. Я сильнее прижалась к ней — точка опоры, от которой кружилась голова. Она что-то говорила… Я не могла разобрать слова, с дыханьем оседавшие на коже, запрокидывая голову в вожделенном продолжении. Кровь в ушах грохотала прибоем, отправляя волну за волной.
      — Да? Ведь правда?
      Кожа, лишённая благостного тепла, мгновенно замёрзла.
      Я потянулась вслед, открыв глаза. Сашины — почти чёрные, как горький шоколад, с огромными зрачками (на ум пришли мысли о белладонне, итальянских красавицах, атропине, делирии…) — были так близко! Чёрт, она что — плачет?! Я медленно, крохотными толчками, выдохнула, чтобы не расплескать влагу, которая, кажется, вот-вот побежит ручейками по нежным щекам.
      — Ну, скажи же! Да?! — твердила Саша в исступлении.
      Что «да»? ЧТО я должна сказать?! Спросить?
      «Выставив себя идиоткой, — заметил внутренний голос. — Нужно было сразу слушать, а то распустила слюни».
      «Но я же не нарочно! Оно само…» — принялась я оправдываться.
      «Само… Не виноватая я… — передразнил глас рассудка, потом добавил миролюбиво: — Скорее всего, просит разрешения поцеловать».
      «Точно!» — обрадовалась я и выпалила:
      — Конечно, да!
      Руки сами собой взметнулись к Санечкиному лицу, но всё, что им досталось, — быстрый росчерк мокрых прядей. Саша отдёрнулась.
      — Тогда зачем ты это делаешь?! — теперь она действительно плакала.
      Я растерялась.
      — У тебя… тут…
      — Знаю! Я сама! — отрезала она, смахивая слёзы. — Почему ты не отвечаешь?!
      — Да что отвечать-то? — я беспомощно смотрела на новые дорожки слёз.
      — Зачем ты это делаешь, если это плохо?!
      — Что плохо?!
      — То, что мы делаем! Ты что, издеваешься?! Ты же сама сказала: «Да, конечно!»
      Мозг, доселе пребывавший в состоянии эйфории, совершенно отказывался понимать происходящее. Вспомнились лекции по анатомии, сплошь пестрящие латынью. Глядишь на все эти косточки, а в голове космическая пустота.
      — Ира, да что с тобой? Ты словно, — Сашин голос смягчился, — потеряшка.
      — Так я и правда как Потеряшка, — я улыбнулась: такая Санечка нравилась мне гораздо больше. — Я понятия не имею, о чём идёт речь.
      — Горе ты моё незнайкино, — пожурила она, улыбнувшись в ответ.
      Я, конечно, не могла упустить такой шанс.
      — Так твоё горе или Незнайкино?
      Она мгновенно стала серьёзной. Пристально посмотрела в глаза.
      — Моё! — слово полновесным булыжником ударило в солнечное сплетение. Кажется, я даже слегка согнулась. — Я ведь спросила у тебя! Несколько раз спросила: «Мы ведь неправильно поступаем?»! И ты ответила: «Да! Конечно!» — она обиженно нахмурилась, продолжила чуть слышно: — И полезла целоваться. Ты ведь собиралась поцеловать меня, да?
      «Упс! — пристыженно пробормотал мой страж. — Хотелось как лучше…»
      Лицу стало безобразно горячо. Тридцатилетие на носу, а краснею, как… А главное, с чего? Ведь она сама этого хотела!
      — Ведь хотела же? — мысль прорвалась наружу хриплым карканьем. Я откашлялась и, едва справляясь с внутренней дрожью, произнесла, не отводя от Саши глаз: — Ты ведь хотела, чтобы я тебя поцеловала?
      С радостной удовлетворённостью увидела, как заалело и её лицо; а ведь она старше!.. Значит, волнуется… Учащённый пульс, сосуды расширились…
      — Да! Хотела! Но кроме хотелок у меня есть обязательства! Я не знаю, я просто не понимаю, ЧТО со мной происходит! — она стукнула кулаками по бёдрам и, видимо, сильно: скривившись, принялась тереть красные пятна. — Ты не выходишь у меня из головы! Я постоянно о тебе думаю, когда тебя нет рядом, и когда вижу тебя — та же ерунда! — она с ещё большим усердием потёрла кожу, оставляя багровые полосы.
      — Ты повредишь эпидермис, — сказала я, тупо глядя на мелькающие руки.
      — Что? — трение на мгновение прекратилось.
      — Верхний слой кожи, состоящий из пяти слоев, которые служат для защиты…
      — Ир, ты прикалываешься?! Я серьёзно говорю, а ты — о коже! Хах! — Санечка натужно рассмеялась.
      — Эпидермис тоже серьёзная вещь. Он выполняет барьерную функцию, не позволяя…
      — Буся, ты единственный здесь адекватный человек, — Санечка повернулась к собаке, которая гавкнула в ответ, — кто из нас сошёл с ума? Я — потому что нахожусь в отношениях с одной девушкой, а думаю о другой, или она — рассуждающая сейчас о барьерных функциях кожи? Об эпидермисе!
      «Самый адекватный человек» тотчас вскинулся и с радостным лаем бросился к хозяйке.
      — Нет, Буська! Нет! Ты как слон! — хохоча, отпихивала та собаку. — Ты повредишь мой слой эпидермиса, который состоит из пяти слоёв…
      Я тоже засмеялась. Смех получился какой-то странный — с повизгиванием и всхлипыванием.
      «Это ничего! Пройдёт! Это нервное. Всего лишь реакция организма на стресс…» — бормотал, пытаясь успокоить, внутренний голос.
      И, действительно, меня потихонечку отпускало. Я уже могла соображать. Чем сразу и занялась.
      «Мне только что признались в любви? Или не признались? Или не в любви?!»
      «Ну, конечно, в любви. Конечно, признались».
      «Тогда почему она сказала, что это ерунда?» — я с подозрением уставилась на борющихся. Буся всей тушей навалилась на Санечку, которая тщётно пыталась сбросить её. Обе смешно рычали, изображая недовольство.

      До чего же хочется к ним присоединиться!
      «Так в чем проблема? Они с радостью тебя примут».
      «Не могу теперь! После Сашиных слов — не могу! Опять решит, что я пользуюсь её минутной слабостью».
      «Ты о чём? Где логика? Опять цепенеешь?» — встревожилось моё альтер эго.
      «Да нет… Просто… просто такое ощущение — интуиция? — что не надо сейчас к ней прикасаться». Я с тоской наблюдала за весёлой вознёй. На душе царил хаос. Вроде и радостно, но почему же так давит в груди, почему так больно?! Наверно, это и есть сердечная тоска?

***

      Я гребла, стараясь опускать вёсла как можно плавнее. Чем сильнее мне хотелось вогнать их в толщу, поставив почти вертикально, тем невесомее я укладывала их на воду, стремясь этой принудиловкой отогнать желание спросить Санечку: «А дальше-то что?!»
      Она сидела, свесив руку за борт.
      — Тебе как будто всё равно…
      Я даже грести перестала — уж очень неожиданно это прозвучало.
      «Ишь ты, рассекала ладошкой воду, как сестрица Алёнушка, и вдруг нате вам…»
      Я наконец-то разрешила себе вогнать весло глубоко, с натугой проворачивая рукоять. Лодку развернуло.
      — Ира! Что случилось?! — Саша схватилась за борт.
      — А что случилось? — я проделала ту же манипуляцию со вторым веслом. Лодку качнуло в другую сторону.
      — Вот. Всё шатается, — Санечка судорожно уцепилась за лавку.
      — Ах это… Шторм, видать, надвигается.
      Саша с опаской вытянула шею в направлении водной глади. Потом посмотрела на меня с кривой улыбкой.
      — Тут шторм, — я приложила руку к груди. — Мне не всё равно. Настолько не всё равно, что я никак не могу прийти в себя после твоего… твоих слов. Я не понимаю, что мне делать, как себя вести… И здесь, — я опять прижала руку к груди, — как в «Бородино»: «смешались в кучу кони, люди», — вместо улыбки получился оскал. Я опять схватилась за вёсла.
      Саша молчала. Мне казалось, прошла целая вечность. В голову лезла невесть из каких закромов памяти всякая хрень: «прошла любовь — завяли помидоры», «любовь — это чаша с ядом, сверху облитая шоколадом». Я потрясла головой, словно ожидая, что эти дурацкие фразы посыпятся в лодку пластиковыми буковками.
      — Зачем я тебе? — вдруг выпалила Санечка. — Вокруг столько свободных девушек, любая с радостью будет с тобой, — будто с листочка прочла. Я бросила на неё подозрительный взгляд — никакой бумажки. Сидит, вцепившись в лавку, смотрит пытливо.
      — Я не знаю, — только и вышло у меня.
      — Это ведь всё в голове, правда? Придумываешь образ, очаровываешься, а кто за ним — и не разглядеть…
      — Но ведь для того и дано общение, чтобы люди узнавали друг друга, — я не могла заставить себя оторваться от Санечки. — И почему, если всё в голове, так ноет здесь? — я уже в который раз прикоснулась к груди.
      Саша последовала моему примеру, положив левую руку себе на грудь. Это выглядело так соблазнительно, что мысли о пользе общения сразу испарились.
      — Да… больно, а тут, — она коснулась лба, — такой бардак! — Пальцы погрузились в почти высохшие пряди, сжались в кулак. — Ты, наверно, думаешь, что я поступаю непорядочно. Подожди! Дай мне закончить! Пожалуйста. Я должна сказать, иначе просто взорвусь. — Она глубоко вздохнула. Ладонь, запечатавшая мне рот оборонительным жестом, опустилась. — Знаешь, ты сразу мне понравилась, с первой встречи… Помнишь, как Буська украла твою туфлю? — она хихикнула. — И ты стояла такая несчастная и разобиженная… И мне так захотелось тебя обнять и утешить… А потом, когда мы разговорились в кабинете, мне было так легко и комфортно, словно я знаю тебя много лет… Я тогда как на крыльях летала, но думала, это потому, что Аня не зарезала наш проект. А уж когда мы на хуторе вдвоём оказались… Ты и сама знаешь, что случилось… — она смущённо улыбнулась.
      Наверно, мой рот был открыт — горло жутко пересохло. Я с трудом сглотнула и будто дала этим движением сигнал взорваться сотням фейерверков. Хотелось вскочить, схватить Санечку, закружиться в вихре переполнявших меня чувств!
      «Самое место для танго», — хмыкнул внутренний голос.
      Я заёрзала на лавке, заставив лодку накрениться. Саша испуганно вскрикнула и схватилась за борта.
      — Молчишь… Ненавидишь меня теперь? Я ведь всё время делала тебе больно… и словами, и вела себя как дура. Но ЧТО мне делать?! Я чувствую себя такой сволочью! Я ведь люблю Яну! — Она уткнулась лицом в колени и зарыдала.
      Буся тихонечко заскулила, но с места не сдвинулась. Я тоже. На мгновение я умерла. «Я люблю Яну!»
      Я схватилась за вёсла. Гребла, посылая лодку толчками к цели. На Сашу даже смотреть не хотелось — такая злость меня разбирала! Зачем было рассказывать о своих чувствах, если всё закончилось опять Яной?! Ну и люби её себе на здоровье! Я здесь при чём?! Мне и так хватает забот! Женщины — воплощение коварства и отсутствия логики!
      «Мне так с тобой хорошо, но я люблю Яну!» И тут меня осенило: «А ведь она сделала выбор! Ей нужна Яна! Так ведь?»
      «Похоже, тебе в очередной раз дали от ворот поворот», — задумчиво протянул внутренний голос.
      «Вот уж подсластил пилюлю!..»

***

      Лодка ткнулась в берег — песчаный пятачок, за которым тянулась полоса травы, виднелись кустарники и одинокие деревья. Как же мне хотелось на остров! И до чего теперь хочется сбежать отсюда!
      — Прибыли, — я громко вздохнула и принялась выбираться из лодки. Буся, как огромное рыжее ядро, приземлилась рядом, окатив водой и чуть не сбив с ног.
      «Что хозяйка, что собака! — едва не вырвалось гневное. Я украдкой взглянула на Санечку. Она вытаскивала из-под лавки рюкзак. — Оделась уже! Дошло, наконец, что некому тут в нижнем белье расхаживать. Будешь перед своей Яной стриптиз устраивать!»

      На душе было гадко, единственное, на что хватило сил, — усесться на песок.
      Саша опустилась рядом.
       — Знаю, ты злишься… Я понимаю, — её рука подобрала камушек, бросила в воду, — я бы тоже злилась, — рука проворным крабом опять зашарила по песку.
      — Чего мне злиться? — тон был такой, как мне и хотелось, — пофигистический. — Ты любишь Яну, вы будете жить вместе. Мне, наоборот, должно быть радостно, что девушки, любящие друг друга… — здесь голос меня едва не подвёл, но я справилась, — могут быть счастливы в нашем гомофобном обществе. — Я умолкла, хотя на языке вертелось столько всего. Да только зачем это Александре теперь?.. Она от меня далеко-далеко. И смотреть я буду на неё, как на звезду, едва мерцающую на ночном небе… Просто смотреть и…
      Её глаза прожигали насквозь. Вот тебе и звезда на небосводе! Я уставилась в песок, зарыскала взглядом, пока не наткнулась на камушек. Схватила и сжала до боли в подушечках пальцев.
      — И нечего на меня так смотреть, — пробормотала я, вставая, — пойду искать хворост.
      — Как смотреть? — крикнула Саша.
      Я обернулась, не останавливаясь:
      — Жалостливо! Не надо меня жалеть! Ясно?!

Отредактировано Taniya (07.02.21 14:50:28)

+9

163

Это Ира хорошо сказала: не надо жалеть.
А Саша своими неуклюжими попытками сгладить... Неужели она действительно не понимает как больно она делает...

В общем, да. Спасибо за продолжение. Как Вы дозированно радуете читателей) по чуть чуть)))

+2

164

Taniya, как всегда всё на высоте 🌞

я ждала, что будет две главы)))

+2

165

#p4008320,Декабринка написал(а):

Это Ира хорошо сказала: не надо жалеть.

А Саша своими неуклюжими попытками сгладить... Неужели она действительно не понимает как больно она делает...

В общем, да. Спасибо за продолжение. Как Вы дозированно радуете читателей) по чуть чуть)))

Саша... не знаю... наверное не понимает. Она настолько погружена в собственный эмоциональный хаос, что напоминает слепого котёнка: всё новое, неизведанное и страшное.

Я рада, что радую читателей!) Извините, что так скудно. Пока по-другому не получается(

+1

166

#p4008424,Pike написал(а):

Taniya, как всегда всё на высоте 🌞

я ждала, что будет две главы)))

За высоту  СПАСИБО!)
Ой!( это о двух главах) Извините,пока не получается(

0

167

Глава 34

      Выкрикнув полную негодования фразу, я тотчас устыдилась своей выходки. Кровь бросилась в лицо. Торопливо шагая к кустам, я боролась с желанием остаться — послушать, ЧТО Саша ответит. Невыносимо хотелось вернуться, обнять, положить голову на колени… Она бы гладила меня по лицу, легко касаясь нежными пальчиками…
      Чёртова ветка! Я едва не зарыла  носом. По-злодейски оглянулась — не видит ли Саша? Нет. Я уже, оказывается, вошла в лесок.
      Плюхнувшись на ствол поваленного дерева, заозиралась по сторонам. Хвороста — пруд пруди. Можно такой костёр устроить! Как в аду, где грешников на сковородках поджаривают.
      «Как раз для вас с Санечкой», — захихикал внутренний голос.
      «А я здесь при чём? Вот она пусть и жарится. В самый раз! "Ах, я думаю о тебе постоянно! Ох, но я люблю Яну!"
      Мои жалкие ухищрения с пледом, вином... Вот и посидели, глядя на костёр, слушая, как потрескивают, прогорая, ветки… Восхищаясь яркими искрами, взметнувшимися в небо… Обнявшись, всю ночь, ощущая единство… Что за глупости!»
      Жалость к себе накатила девятым валом. А за ней такая досада! Я изо всех сил треснула кулаком по сухому стволу. Тот аж зазвенел, твёрдый, как кость. От боли искры посыпались из моих глаз.
      Я взвыла, схватившись за руку. Брызнули слёзы.
      «Вот только руку сломать осталось из-за этих любовей! Была бы нормальной, давно бы замуж вышла… Ну почему всё против меня?! Почему ничего не получается? Что такого в этой Яне особенного?!»
      Я баюкала руку, и боль понемногу уходила, уступая место здравому смыслу.
      «Понятно, что Яна красивее, как ни обидно это признавать… Надо быть честной: тощая корова, увы, не газель. Но, блин! Любят ведь не только за внешность!..»
      «А если только? В случае с Сашей», — занудил внутренний голос.
      «Не может быть! Саша не такая! Она не полюбила бы только за смазливое личико! Я чувствую! — Я покатала это слово во рту, как глоток вина, чтобы увериться в его настоящести. — Я чувствую с ней эмоциональную связь… Это важнее секса».
      — И, понимаешь, — произнесла я вслух, обратившись к какой-то зеленокрылой козявке, приземлившейся на колено и нервно подёргивающей крылышками. Меня эти дёргания, как ни странно, успокаивали, — такая связь — она только взаимная. Я чувствую!
      Я пошевелила пальцами пострадавшей руки. Терпимо. Ушиб, скорее всего. Козявка вспорхнула и растворилась в воздухе. Мне опять стало тоскливо. Мысли проделали очередной кульбит.
      «Ну почему все меня бросают?! Фокина — замуж сбежала, Саша — к Яне своей ненаглядной! Даже мама!.. Ни разу не спросила: «Ира, а чего ТЫ хочешь в жизни?» Сиди тут, разбирайся, как знаешь… Зато требовать — все горазды! И учебу вам отличную, и карьеру, и замужество, и детей подавай!.. И каких-то невозможных добродетелей и совершенств!.. Даже Ягиня, — я засмеялась от нелепости осознанного, — отваги, которой у меня сроду не было! Квест «Завоюй принцессу»! Придала ускорения пинком и сочла свою миссию выполненной!..
      Ну почему жизнь так несправедлива?! За что мне такое наказание?.. Где я ошиблась?.. Ошибаюсь до сих пор…»
      Ком в горле стал размером с Колобка.
      Я огляделась вокруг. Взгляд упорно цеплялся за ветки, торчащие из травы тут и там, — словно руки молят о помощи. Я поджала ноги и закрыла глаза. Не хотелось ничего. Да и сил не было. Птицы ещё эти со своими песнями! Достали! Все! Поплакать бы. Я даже хныкнула дважды и умолкла, устыдившись.
      — Ладно, посидели, пора и честь знать, — пробормотала, соскользнув на землю.
      Побрела обратно, старательно обходя все палки, — уж больно они напоминали человеческие конечности.

***

      Ни Саши, ни Буси на пляжике не оказалось.
      «Вот тебе и эмоциональная связь! И сумки без присмотра оставила. Как ребёнок! К тому же взбалмошный и капризный! Свяжи судьбу с такой и будешь ходить, как нянька! Живи и думай: где она, с кем? Как можно ТАК?! А может, она такая же, как Ягиня?.. Поди разберись в чужой душе!
      Если бы я могла её забыть!.. Избавиться от этого чувства, выжигающего сердце, как кислота! Не засыпать с мыслями о ней, не просыпаться, лишь бы увидеть её!.. Не смотреть… Но как удержаться, если она повсюду?! Как же это невыносимо! Знала бы она!.. А если знает?!» — пронзила догадка.
      Порыв ветра ударил наотмашь. Я ощутила себя слепым канатоходцем, который балансирует между болью и наслаждением, понимая, что непременно сорвётся…
      Кожа покрылась мурашками.
      Я зябко поёжилась. Надо достать плед.

***

      Проснулась я от неприятного ощущения на лице: что-то мокрое и горячее. Потом сообразила, что это Бусины поцелуи. Попробовала подняться, но из-за пледа, опутавшего меня по рукам и ногам, ничего не получилось. Я пыхтела от усердия и злости, лишь раззадоривая бульмастифа. В голове зашевелились ужасы о перегрызенных собаками человеческих глотках… Я попыталась их унять, храбро закричав:
      — Придурастая ты собака! Отстань! Фу!
      — Буся, фу! Сейчас же отойди от Иры! — раздался Сашин оклик.
      Меня, наконец, оставили в покое. Я задёргалась интенсивнее, пытаясь поскорее освободиться.
      — Подожди, давай помогу, — Санечкины руки завозились по пледу.
      Я повернула голову и едва не уткнулась в мокрые пряди.
      — Ты плавала?
      «Она хотела утопиться из-за меня!..» Сердце мгновенно отозвалось сладостным трепетом.
      «Островская! Приди в себя!» — возопил внутренний голос.
      — Снимала кувшинки и в яму ступила. Хорошо, что успела камеру над водой удержать. На инстинкте сработало. Представь, булькнула в воду почти с головой, а в ней только и крутится: хоть бы камера не намокла! — Саша рассмеялась, словно серебряные колокольчики зазвенели… — Но ничего страшного, у костра моментально обсохну. Поджарим хлеб с сыром, я так проголодалась… — стучали горошинами о мой затылок слова.

      Я поняла, что неосознанно пытаюсь закутаться обратно в плед.
      — А костёр, — в воздухе повисла пауза, — в другом месте? Или… — голос Александры становился всё тише, а потом и вовсе сник.
      — Нет костра, — буркнула я и принялась с остервенением выбираться.
      — Ну что ж… Я в плед закутаюсь, а бутерброд без огня ещё вкуснее!
      Мне стало совсем тошно от этих нарочито бодрых слов.
      — На, держи, — я вручила чёртов плед Санечке, — ты вся дрожишь.
      — Да что-то к вечеру похолодало. — Она протянула было руку, потом отдёрнула. — Спасибо, ты укрывайся. Я возьму в рюкзаке.
      Я покраснела как помидор.
      — Там нет пледа. Я взяла только один.
      Саша бросила на меня долгий взгляд и, не сказав ни слова, приняла плед.
      «Вот она, эмоциональная связь, во всей красе!» — забавлялось моё альтер эго.
      Буся, как истребитель, зашла на второй круг. Я попыталась увернуться, но куда моим двум против её четырёх! Надо с ней серьёзно поговорить!.. Мысль не успела оформиться до конца — я грохнулась в траву.
      — Ну как я могла забыть о тебе, несносная ты собака? — ворчала я, пытаясь отвертеться от слюнявых ласк. — У меня на тебя совсем другие планы!
      — Буся, фу, хватит! Отойди от Иры, прекрати портить ей планы! — засмеялась Санечка.
      На удивление, собака послушалась.
      Я поднялась, пылая негодованием не столько на бульмастифа, сколько на его хозяйку:
      — Твоя расчудесная собака когда-нибудь человека раздавит или загрызёт!
      Смех прекратился.
      — Она тебя укусила?
      — Нет, но она так навалилась со своими поцелуями, что я чуть не задохнулась.
      — Значит, ты предпочитаешь позицию сверху?
      — Что?
      — Тебе не знакома эта поза?
      Сначала я даже не поняла, о чём она, продолжая отряхивать несуществующую грязь, но тут до меня дошёл смысл. Я изумлённо уставилась на неё. Она смотрела на меня, как Мессалина на деревенскую простушку.
      — При чём здесь это? — медленно проговорила я, стараясь унять взбунтовавшееся сердце.
      Саша усмехнулась.
      — Да не пугайся ты так, не собираюсь я тебя насиловать.
      «Она что, издевается?!» Рой в голове превратился в хаос.
      — Расскажешь, что с хворостом? — пару минут спустя спросила Санечка.
      — Нет его, — брякнула я, обрадовавшись, что беседа пошла в иное русло.
      — Совсем?
      — Совсем.
      — Но ведь там столько деревьев, — Саша махнула рукой в сторону зарослей.
      — Да, там полно сухих веток, но нам они ни к чему, — я заставила себя посмотреть Александре в лицо, с удовлетвореньем отмечая её замешательство.
      Вот тебе и поза сверху!
      — Но ведь мы хотели с ночёвкой, у костра… — Её глаза смотрели так доверчиво и трогательно, что мой триумф разом испарился.
      Я проговорила, чуть не плача от сожаления:
      — Ты же сделала выбор, — и сама поморщилась от мелодраматичности сказанного. Впору театрально зарыдать, заламывая руки. Ирина Островская — восходящая звезда мыльных опер!
      — С чего ты взяла? — В ней что-то неуловимо изменилось, и она до чёртиков стала похожа на Ягиню.
      — Ты же сказала, что любишь Яну… — промямлила я.
      — А ты вообще никому ничего не говоришь! Твои родители спят и видят тебя замужем, не заступись за тебя Аня — плясала бы в клубе с ветеринаром! — процедила Саша.
      Я вспыхнула.
      — Неправда! Я бы и без её помощи что-нибудь придумала!
      — Вот именно — придумала! — отрезала она.

***

      Я сидела, сжавшись от холода в комок, тупо уставившись на воду.
      «Повыть, что ли?» — подумала, завидев отражение месяца на зеркальной глади.
      «Лучше попрыгай, — посоветовал внутренний голос, — как-то прохладно».
      Попрыгать мне, правда, так и не удалось.
      Чужие руки обвили плечи, заворачивая в плед. Я дёрнулась — то ли вырваться, то ли обернуться — сама не знаю. Она не дала ни единой возможности: обхватила крепче, прижала к себе, уткнулась лбом в сгиб шеи, дышала медленно, будто с трудом.
      — Тише, тише.
      Сухие губы трепетали на коже.
      Я одеревенела, вросла в землю, онемела и сжалась от её тепла. Грудь мягко давила в спину, и даже сквозь футболку я чувствовала — она голая. Она дунула на затылок — меня качнуло вперёд, волоски встали дыбом.
      — Всё хорошо, — чуть слышно, почти осязаемо.
      Воздух будто застыл, превратился в горячий кисель, распирал лёгкие, горло, я тщетно пыталась вдохнуть, глотнуть ветра — его не было. Она, как кошка, тёрлась щекой о мою голову, настойчиво, неустанно, продолжая движение губами — по волосам, по виску. Язык мазнул по верхушке уха. Потом ещё и ещё, вырывая из меня судорожный выдох. Она улыбнулась, засмеялась беззвучно, отсчитывая губами пульс на шее и, наконец, поцеловала — легко, играючи, осторожно, щекоча влажным росчерком.
      Я ничего не могла с собой поделать. С ней — поделать. Я застонала — где-то внутри.
      Её рука скользнула под футболку — и вверх, до края лифчика, к центру груди, и вниз — кончиками пальцев — до пояса.
      Я не выдержала. Перехватила её ладонь. Рванулась.

      Мы рухнули на бок, забарахтались, запутавшись в руках, ногах, пледе, её желании, моей отчаянной попытке… Она прильнула ко мне всем телом, опутала, оплела.
      — Ну что же ты?.. — Беспорядочно поцелуями — жадно.
      Я нашла её рот — своим. Впилась до одури. Хотелось вытолкнуть, выкрикнуть: «Моя!», «Любимая!», её язык не давал.
      Она отпрянула, засмеялась в голос. Оседлала мои бёдра.
      Я потянулась следом, на ощупь — по контурам тела, едва различимым в свете луны. Наши груди соприкоснулись. Мои пальцы отыскали её губы. И оказались в ловушке. Горячей, влажной, засасывающей глубже и глубже.
      Жар из лёгких истёк вниз, до самого паха.
      Она высвободила мою руку и потянула к себе — в себя.
      Я обомлела — до паники, до экстаза — такой влажной она была. Я не толкнулась — скользнула внутрь. Она двинула бёдрами мне на встречу и будто вручила своё обнажённое сердце. Я чувствовала его пульсацию всей рукой — от кончиков пальцев до запястья. Оно отзывалась на каждое движение, каждое касание.
      — Сильнее!
      Во мне словно что-то взорвалось. Я оказалась сверху, вдавливая её в сбившийся в кучу плед. Время замерло, натянулось — и вдруг понеслось — быстрее и быстрее. И мы вместе с ним.
      — Давай! Ты же хочешь!
      И я хотела! Неистово, всю! Сейчас, сегодня, всегда!
      И она поняла! И ответила — протяжным выкриком. Дёрнулась и затихла.

+8

168

Taniya, хочу выразить очередную благодарность за проделанный труд🌞

высший пилотаж 🌞, прям крутое пике)

+1

169

#p4024644,Pike написал(а):

Taniya, хочу выразить очередную благодарность за проделанный труд🌞

высший пилотаж 🌞, прям крутое пике)

Спасибо)
Осталось лишь носом не зарыть)

+1

170

Глава 35
      Я как-то враз проснулась и открыла глаза.
      В голове крутились смутные образы, таявшие вместе с ночью: Санечка скользит губами по моим коленям — медленно-медленно, будто познаёт в первый раз. Её язык дразнит и обещает, и соблазняет, и увлекает, и заставляет стонать — в тот же ритм, в тот же темп, — и выгибаться навстречу. Наслаждение разливается сладкой истомой. И отступает волной. Замедляя ток крови, смиряя дыханье. Она что-то шепчет, но слов не разобрать… Как и её лица. А потом её тело снова приходит в движенье; её губы повсюду, и я с благоговейным ужасом понимаю, до чего же много у меня кожи. Каждый нерв и каждый синапс горит. И волна поднимается вновь, и выплескивается, и накрывает с головой, оседая солёным привкусом на губах…
      Низ живота отозвался болезненной потребностью. Захотелось вскочить, отгоняя сон, но я замерла: по моим волосам, чуть касаясь обнажённой спины, порхали пальцы. Знакомая нега разошлась кругами, и воспоминания ожили снова. Зажмурившись, я затихла.
      «Кинестетический рай! — ошеломлённо выдохнуло альтер эго. — Полцарства в награду!»
      Нежное прикосновение сдвинуло волосы с шеи.
      Я сглотнула ком, взявшийся невесть откуда, разрываясь между искушением повернуться к Санечке, притянуть к себе, заглянуть в глаза, исступлённо целуя, и желанием продолжать плавиться от её ласк.
      Пока я решала эту дилемму, всё прекратилось.
      Я едва подавила вздох разочарования и заставила себя лежать смирно, а не вскочить с воплем: «Требую продолжения банкета!»
      Меня укрыли пледом. «Какие же заботливые у неё руки!»
      — Буся, тихо! Сейчас же прекрати! — последовал сердитый шёпот, сопровождаемый собачьим повизгиванием.
      Потом наступила тишина.
      Я приоткрыла один глаз и осторожно повернула голову. «Ого! Да я практически у самой кромки озера лежу! — Я уставилась на волны, тихонько плескавшиеся на расстоянии вытянутой руки. — Однако! Какие мы, оказывается, ловкие — даже в воду умудрились не скатиться!»
      Мне вдруг стало радостно, как в детстве. Всё тело звенело и искрилось почти забытым ощущением, наполняясь лёгкостью и смехом, который тут же вырвался на свободу.
      «Я должна сейчас же увидеть Санечку!»
      Вскочив как ошпаренная, я огляделась. Пляжик был пуст, как и полоска травы, тянувшаяся за ним. Я принялась лихорадочно одеваться. «Куда они подевались?»
      «Может, пошли в туалет», — осадил мою суматоху внутренний голос.
      Я застыла как вкопанная. Бурлящие эмоции требовали выхода.
      В голове возникли заманчивые картины романтического завтрака, и я ринулась к рюкзакам.
      Импровизированная скатерть-самобранка была почти готова, когда раздался грохот, а потом:
      — Вау! Какая красота! Как же кушать хочется! Ириш, ты просто кудесница! Всё так аппетитно выглядит!
      Я обернулась и увидела Санечку, которая с восторгом смотрела на «яства».
      — А мы дрова принесли! — воскликнула она с улыбкой.
      Я окинула взглядом жалкую кучку веток у её ног.
      — Это всё?
      — Вон ещё у Буси, — Саша указала на собаку, которая зажала в лапах увесистую палку и с наслаждением её грызла.
      — Вы ж мои добытчики! — засмеялась я.
      Саша тоже заулыбалась, а потом и вовсе расхохоталась. Пока мы заливались, глядя друг на друга, Буся распробовала «добычу». Оставив палку в покое, она подошла ко мне и жалобно заскулила, ткнувшись мокрым носом в руку.
      — Бедняжка! — всполошилась Санечка. — Она просит кушать! Уже и дрова принесла, и всё сделала… Извини, моя хорошая, сейчас я тебя покормлю.
      Она потрепала бульмастифа по холке, скользнув по моей ладони, покоящейся на голове собаки, и…
      «Понеслась душа в рай», — хмыкнул внутренний соглядатай.
      — …Мы ведь в ответе за тех, кого приручили.
      Она направилась к своему рюкзаку, а я, нахмурившись, проводила её взглядом.
      «Кого она имела в виду? Меня она, что ли, приручила? Или в ответе за Яну? Или обеих приручила?.. И теперь мы втроём?..» — конница мыслей прогалопировала в моей голове, теснясь и толкаясь, пока я мрачно взирала, как Саша высыпает из кулёчка корм в миску Буси. Настроение испортилось в мгновение ока, и благостный порыв «Не буди лихо, пока спит тихо» смело негодующее «Я должна выяснить это раз и навсегда!»
      — И кого это ты приручила?! — рявкнула я, подступая к Санечке, которая комкала кулёк. — Скажи! Только честно!
      Она с недоумением подняла глаза.
      — Что сказать? О чём ты?
      — Ах, какие мы непонятливые! — я точно белены объелась. — А ночью всё понятно было?!
      Саша дёрнулась, будто я её ударила, и потемнела лицом. Я осеклась, тут же пожалев о своих словах, но сказанного не воротишь. «Ну почему я такая?!» — от стыда и досады хотелось провалиться сквозь землю.
      — Ира, пожалуйста, прекрати. Я говорила о Бусе, — холодно ответила она. Её лоб прорезала тонкая морщина, а взгляд стал задумчивым и каким-то оценивающим. — Извини за произошедшее. Я думала, что ты тоже этого хочешь, что тебе понравилось. Но как обманчивы бывают стоны.
      Мне вдруг загорелось вытянуться во фрунт и отрапортовать, что всё хорошо.
      — Мне понравилось, очень… А тебе разве нет? — я взглянула на неё исподлобья.
      Она подошла к покрывалу с едой и устало плюхнулась подле.
      — Понравилось… — выдохнула как-то безнадёжно. — Давай поедим, что ли… вторые сутки без еды… Голова вообще не соображает.
      Раздумывая над тем, как и что сказать Санечке, чтобы вернуть её расположение, я проглотила бутерброд в мгновенье ока, не замечая вкуса.
      Саша жевала медленно, откусывая по крохотному кусочку, словно заставляла себя есть. Я еле дождалась, когда она домучает бутер.
      — Пожалуйста, не сердись на меня… Просто… пойми, я так не могу!
      Обида снова зашкварчала, посылая раскалённые брызги в мозг, я сжала челюсти и громко засопела. Схватила бутерброд и, откусив половину, принялась жевать. «Вот подавлюсь и умру! И пусть ей будет стыдно! И мучительно больно!»
      Посмотрела на Санечку, пытаясь взглядом передать укоризну. Зря старалась — она глядела на озеро. Проглотив почти непрожёванное, я проблеяла, чувствуя, как кусок с трудом движется по пищеводу:
      — И эта ночь…
      Бутерброд, наконец, достиг места назначения. Желудок противно сжался и едва не отправил его обратно.
      — Господи, неужели ты думаешь, я не понимаю?! — Саша обернулась и заговорила так страстно, словно и не сидела минуту назад замороженной рыбой. — Как будто мне самой нравится эта ситуация! Кто я, по-твоему? Думаешь, я могу щёлкнуть пальцами и Яна исчезнет? Ты ведь этого хочешь, да?
      Я уставилась на муравья, деловито бегущего по моей ноге. Видимо, подбирается к еде. Вот где всё ясно. Никаких метаний и колебаний. Я преградила ему путь крошкой хлеба. Угощайся!
      «Чего я хочу?.. Того, что она ко мне не испытывает?.. Ведь, скорее всего, нет… — я понурила голову. — Ну уж точно не этот чёртов треугольник!»
      «Геометрия никогда тебе не давалась», — съехидничал внутренний голос.
      Я оторвалась от наблюдений за насекомым.
      — Я хочу, чтобы мы были вместе, на всю жизнь, и в горе, и в радости…
      — И как ты себе это представляешь? — хмыкнула Санечка. — Как ты собираешься жить с девушкой до конца жизни? Под кровать прятать будешь, когда мама придёт? — Она бросила взгляд на Бусю. — И по ночам выгуливать?
      Скуксившись, я молчала. Крыть было нечем.
      — Тебе ведь сколько, тридцать?
      — Двадцать девять, — прошептала я.
      — И как, не надоел этот геморрой: а что тётя Глаша скажет да что дядя Вася подумает? А не дай бог кто узнает! Я не кричу на каждом углу о своей ориентации, но мои родные и близкие в курсе. Я хочу дома быть собой, понимаешь? Ты не думай… Я не учу тебя, как жить, это твоё дело… Только…
      Я отвела взгляд, чувствуя, что краснею.
      — Ладно, проехали, — оборвала себя Саша. — Доедать будешь?
      Я отрицательно помотала головой. Теперь точно кусок в горло не полезет.
      — Тогда давай уберём со стола? Я хочу ещё поснимать…
      — Иди снимай, — выдохнула я облегчённо. Мне хотелось побыть одной. — Я сама уберу.
      — Хорошо, — легко согласилась Саша. — Тогда с твоего позволения… — она забрала последний бутерброд с тарелки.
      — Это Бусин, — буркнула я, чтобы не оставаться в долгу.
      — Окей. Тогда мы пошли. Захочешь — присоединяйся. Бусинка, идём.

***

      «А ведь она права, — надоедливой мухой жужжало в мозгу, пока я убирала остатки еды, — близкие должны знать».
      К Саше я так и не пошла.
      «Ну не уволит же она меня за это. А если уволит, так тому и быть».
      Успокоенная этой мыслью, я решила поплавать. Хотелось унять сумятицу на сердце и хоть как-то разобраться с кашей в голове. Плавание всегда мне помогало. Правда, такой ситуации ещё не было.
      Я перешла на баттерфляй, пытаясь прогнать страх размашистыми движениями. Устав, перевернулась на спину и блаженно застыла, глядя на небо: ни облачка, прозрачная синь. Какая спокойная величавость во мне растёт, растёт…
      Чёрта с два! Стоило представить каминг-аут, и всё спокойствие как ветром сдуло.
      Я опять заколотила руками-ногами по воде. Для мамы это будет таким шоком! Я даже глаза в ужасе зажмурила. «А если случится сердечный приступ?! Она ведь так надеялась! Всё для меня! А я: "Мама, я люблю девушку и хочу с ней жить…" Ну почему, почему я такая?! Была бы как… Люська! Хихикала бы, флиртуя, с придурками типа Пашки и горя не знала б!»
      «Анне Николаевне нравятся женщины, — вступил в полемику внутренний собеседник, — Саше — тоже, даже той же Яне. Это навскидку. А скольким ещё — уму непостижимо. Красивые, умные женщины и… Люська — два притопа, три прихлопа! И ты согласна быть ею, связать судьбу с каким-то орангутангом, лишь бы маме угодить?! "Чтобы как у людей было"? Сколько можно плясать под дудки родных?»
      Я поморщилась от разглагольствований своего оратора, но не согласиться не смогла. На душе стало легче.
      К берегу я поплыла размашистым кролём — уж очень хотелось поделиться принятым решением с Сашей.

***

      Саша встретила меня восторженным:
      — Ты так классно плаваешь! Как профессионал!
      — Я занималась в секции два года.
      «Спасибо тебе, мамочка, что заставляла меня туда ходить, — кольнула мысль, — а я тебе такую свинью подсуну». Рассказывать о своём намерении перехотелось.
      — А я так и не научилась толком плавать. Плыву, пока есть уверенность, что в любой момент могу ногой дно достать, но только стоит его не нащупать, паника — жуть!
      — Ну, это у тебя нервы шалят. Нужно научиться расслабляться, правильно дышать и всё. Вода — наилучший релаксант. Хочешь, можем сейчас попробовать? — с готовностью предложила я.
      — Я только «за»! Только не сейчас, Ириш. Видимо, всё-таки вода попала в камеру, когда я оступилась в озере. Не фурычит. Хоть бы плата не окислилась… Ты не против, если мы возвратимся к машине и… вообще, если сегодня-завтра закончим нашу командировку? Мне надо её в сервис отвезти, и чем быстрее, тем лучше. Она дорогая, зараза!
      — Конечно! Сейчас! Только переоденусь!
      — Спасибо. Я пойду к сумкам. — Саша поспешила к лодке.
      Я принялась переодеваться, думая о том, до чего же интересно наш мозг устроен: проблема с камерой настолько захватила Александру, что она даже не отреагировала на меня в купальнике!
      «А сейчас ещё и голую, — поддакнул внутренний голос, — ноль внимания. Может, не в устройстве мозга-то закавыка?»
      «Неужели поставила на мне крест?»
      Внутри всё похолодело. «Я обязательно должна ей сказать о своём решении! О том, что для меня это архисерьёзно… Чёртова одёжка!» Я стянула мокрую футболку, надетую впопыхах навыворот, и, напяливая на ходу шорты, припустила за Александрой.

***

      К полудню мы уже были на хуторе. Возвратиться в город решили сегодня же. Сборы заняли немного времени.
      — Я хочу заехать к твоим родственникам, поблагодарить за гостеприимство, — сказала Саша, сев за руль. — Может, ты хочешь у них остаться на выходные?
      — Нет, домой, — я отрицательно замотала головой и наконец-то сказала то, что хотела поведать ещё на острове: — Я должна признаться. Хватит жить чужой жизнью. — Кожа покрылась мурашками, словно меня ведром ледяной воды окатили. Меня всю аж передёрнуло.
      Это не укрылось от Сашиных глаз.
      — Очень смело! Ты уверена, что готова… — она включила зажигание, — к последствиям?
      — Да, — выдохнула я, сжав кулаки, и уставилась в лобовое стекло.

***

      Тётя Галя сразу усадила нас за стол. Дядя Петя, получивший денежку, заливался соловьём о всегда распахнутых дверях его дома для таких дорогих сердцу людей, пока тётя Галя не отправила его в погреб за «гостинцем» — бутылками с наливкой. Сама же убежала на кухню за очередным кушаньем, отмахнувшись от наших протестов.
      Мы с Санечкой остались за столом одни. Я осоловелыми глазами окидывала разносолы, понимая, что объелась.
      — Вот и скажи им, — Сашин голос пробился сквозь пелену дрёмы.
      — Что?
      — О своёй ориентации.
      Сон как рукой сняло.
      — То есть?
      — Ну то и есть. Пока ты полна решимости, — она пожала плечами. — Такое надо говорить сразу. Или не говорить вовсе, — добавила тихонько.
      Тётя Галя вошла в комнату с блюдом пирожков на вытянутых руках.
      — Вот! Словно знала, что приедете. Ешьте! — щебетала она, водружая тарелку на стол. — Иринка, ты чего? Скривилась, словно плакать собралась, — встревоженно смотрели на меня мамины глаза.
      — Я… Я… хочу сказать, что… — Руки и ноги стали ледяными, а вот лицо горело так, словно его в духовку сунули. Я с ужасом осознала, что больше не выдавлю ни слова.
      — Ох и наливки в этом году! За уши не оттянешь! — вошёл дядя Петя и принялся расставлять бутылки.
      — Ну куда ж ты их прёшь в грязище! — переключилась на него тётя Галя. — Ну что ты за!.. — она схватила бутылки и пихнула их обратно мужу.— На кухню неси! Ох и… прости, Господи! — поспешила за ним.
      — Это было… незабываемо! — сказала Саша и расхохоталась, как сумасшедшая.
      — Ну и глупо! — взорвалась я, обретя голос. — Думаешь, это так легко, вот так взять и сказать без подготовки?!
      — Я не думаю, я знаю! — парировала Александра.

+11

171

Напишу только - это поразительно! Когда читала, думала, что на 9 странице будет развязка. Не смотрела специально окончен ли рассказ. Taniya, вы изумительно пишите. Слог легкий, с юмором и с непредсказуемыми сюжетами развития) Да еще и с эротикой такой пронизывающей! Написано все с душой и видно, что вы героинь своих очень любите) Я их тоже полюбила, хотя и хотелось иногда пристукнуть Александру))
   Такое ощущение, что я побывала в прошлом, среди своих родственников) Сказать, что жду продолжения - ничего не сказать) Надеюсь, что вы обрадуете нас еще и не раз! Жду и ждем! Спасибо вам! http://s2.uploads.ru/gEi24.gif

+6

172

#p4037903,Manu написал(а):

Напишу только - это поразительно! Когда читала, думала, что на 9 странице будет развязка. Не смотрела специально окончен ли рассказ. Taniya, вы изумительно пишите. Слог легкий, с юмором и с непредсказуемыми сюжетами развития) Да еще и с эротикой такой пронизывающей! Написано все с душой и видно, что вы героинь своих очень любите) Я их тоже полюбила, хотя и хотелось иногда пристукнуть Александру))

   Такое ощущение, что я побывала в прошлом, среди своих родственников) Сказать, что жду продолжения - ничего не сказать) Надеюсь, что вы обрадуете нас еще и не раз! Жду и ждем! Спасибо вам!

  До чего же Вы чудесно написали!) Хочется читать и перечитывать )) Спасибо огромное за Ваши столь вдохновляющие слова!)
Люблю ли я героев истории... Да!) Но открою один секрет:  иногда их хочется пристукнуть их всех во главе с собой.
И ещё один секрет: я пока не вижу конца и края этой истории... Поэтому я буду стараться радовать( хотя,огорчать, наверное,тоже. У меня это, к сожалению, хорошо получается) ((

+6

173

#p4038960,Taniya написал(а):

До чего же Вы чудесно написали!) Хочется читать и перечитывать )) Спасибо огромное за Ваши столь вдохновляющие слова!)

Люблю ли я героев истории... Да!) Но открою один секрет:  иногда их хочется пристукнуть их всех во главе с собой.

И ещё один секрет: я пока не вижу конца и края этой истории... Поэтому я буду стараться радовать( хотя,огорчать, наверное,тоже. У меня это, к сожалению, хорошо получается) ((

Ну огорчаться, как и радоваться это вполне жизненная и нормальная история) И хорошо, что не видите конца вашего рассказа - значит ваши читатели, как и я, будем еще долго переживать за перипетиями в жизни наших героинь) И это замечательно!)

+1

174

#p4038994,Manu написал(а):

Ну огорчаться, как и радоваться это вполне жизненная и нормальная история) И хорошо, что не видите конца вашего рассказа - значит ваши читатели, как и я, будем еще долго переживать за перипетиями в жизни наших героинь) И это замечательно!)

Раз вы так считаете... Я присоединяюсь к вам , чтобы тоже за оными наблюдать( предварительно их создав)) )

0

175

Глава 36
      Высунувшись из окна, я махала провожатым, пока они не скрылись за поворотом, потом откинулась на спинку сиденья и закрыла глаза. Как же я устала! Но не той благодатной физической усталостью, с которой хорошо спится, а беспокойно-тоскливой душевной, которая ни спать, ни расслабиться не даёт.
      В голове непрестанно крутились вгоняющие в краску кадры: «Так кого ты приручила? Меня? Или Яну? За кого ты в ответе?!» — надрываюсь как не в себе; «А тебе не понравилось?!» — втаптываю в грязь всё то нежное и сокровенное, что произошло между нами ночью; «Я хочу сказать, что…» — и обжигающее чувство вины.
      Я застонала и стукнула кулаком по сиденью.
      — Ира? Всё хорошо?
      — Да, всё нормально.
      Бескрайние поля, проносящиеся мимо, были так себе альтернативой хронике моих «подвигов».
      — Ириш, извини меня, пожалуйста… — Я изумлённо обернулась к Саше. — Сама не знаю, что на меня нашло. Наговорила тебе… Нет, чтобы поддержать! Прости меня… — Наши взгляды на мгновение встретились, и она тотчас отвела глаза. — Мне ведь самой…
      — Что? — слово вылетело прежде, чем я успела осознать, что не имею права спрашивать, потому что все мои вопросы лишь усугубляют ситуацию.
      — Предстоит разговор с Яной.
      Вдоль позвоночника змейкой скользнул противный холодок.
      — Я должна рассказать ей. О нас. — Сашин голос звучал спокойно, только побелевшие костяшки пальцев, сжимающих руль, выдавали волнение. — Так будет правильно. — Она пристально вглядывалась в дорогу, словно самое важное было там — впереди. — Я понимаю, как непросто тебе далось решение признаться, ведь правда ударит не только по тебе. Мне и самой до тошноты страшно… и стыдно. И это мерзкое: «А если не говорить? Авось пронесёт!» трусливо крутится. Но если быть честной, только когда самой удобно, то чем эта избирательность отличается от вранья? — Ещё один неуловимый взгляд. — Знаешь, мой отец… Когда он уходил, на его лице было такое облегчение, будто он избавился от непосильной ноши. Наверное, так и чувствуют себя грешники после исповеди.
      «Значит, непосильная ноша… грех… Но зато честно и, как ни крути, смело. Только это уже не моя история». Я судорожно вдохнула: запах кожи, едва уловимый духов и ещё что-то горькое, как… полынь?
      «Запах отчаяния!» — с пафосом заявил внутренний голос.
      Каждое слово отзывалось во мне болезненным спазмом. Я едва осмеливалась дышать, чувствуя, как внутри что-то натягивается и вот-вот лопнет. Нужно ответить… Хоть что-нибудь… Мысли беспомощно трепыхались, придавленные эмоциями.
      А потом как шлюзы открыли:
      — Саша, я понимаю, как тебе тяжело! И мне тоже! Это ведь я влезла в ваши отношения! — до чего же сложно было это произнести, но я смогла — остальные слова просились на волю. — Но я же не знала, что у тебя есть девушка! Конечно, теперь это слабое оправдание… сейчас-то я знаю… И я должна… Я должна… — Нижняя губа предательски задрожала, и я поспешила продолжить: — Я должна уйти.
      Решение возникло столь неожиданно, что я ошарашенно умолкла.
      Машина вильнула и резко остановилась. Саша повернулась ко мне всем телом:
      — То есть как «уйти»?! Куда?!
      — Не мешать вам, — прошептала я, ошеломлённая открывшейся истиной.
      Воцарилась тишина, нарушаемая лишь сопением Бусинки.
      — Вот, значит, как. — Санечка не сводила с меня глаз. Голос её, обычно звонкий, внезапно охрип. — Ты действительного этого хочешь? — Она подалась ко мне, глядя так пристально, точно пыталась заглянуть в душу.
      Накатило желание впиться в её губы, притянуть к себе и никогда не отпускать.
      — Нет, — мои губы онемели, будто я уже свершила задуманное, — но так будет лучше.
      — Кому? — Саша придвинулась ещё ближе.
      «Господи! Почему она так на меня смотрит?!»
      — Вам, — словно под гипнозом, пролепетала я, — тебе и… ей.
      — Да? Спасибо, конечно, что ты всё так замечательно решила, — раздалось по-ягинински иронично и требовательно, — только впредь прошу этого не делать, ферштейн?
      — Что? — я растерялась.
      Саша ласково улыбнулась и опять стала собой.
       — Ира, мне точно не будет лучше от этого. А тебе, — печальная обеспокоенность прокралась в её глаза, — разве станет лучше?
      — Я не знаю, — до чего же противно дрожит голос!
      Саша наконец отвела взгляд.
      — Ну что ж… Это существенное замечание. — Она завела машину и рванула с места так, что Буся, приложившись головой о сиденье, проснулась и заскулила. — Прости меня, моя девочка… — виновато спохватилась Санечка.
      Остаток пути мы провели молча. Я то корила себя за дурацкое «не знаю», которое всё испортило, то оправдывала его, ратуя за честность, потому что и правда не знала, хочу ли я, смогу ли я быть с Сашей, пока Яна всё время маячит на горизонте.
      Сделалось душно. Открыв окно, я подставила лицо потокам ветра и попыталась направить мысли в иное русло: «Как хорошо чувствовать тепло солнечных лучей, свежесть…»
      — Так и не сложилось со съёмкой, как мне хотелось — без прикрас. И к бабе Гадючихе больше не сходили… Как-то всё неорганизованно, непродуманно получилось… Но, знаешь, — Саша говорила медленно, словно для себя, про себя, — если бы у меня был шанс всё изменить, я бы ничего не поменяла. Потому что это была самая лучшая командировка в моей жизни.
      — Почему? — ёкнуло сердце надеждой.
      — Из-за тебя, — тотчас ответила Санечка. Она по-прежнему смотрела на дорогу, но я видела, как приподнялся в улыбке уголок её рта. На душе стало легче. — Тебя домой?
      «Ого, мы уже в черте города! И ехать нам от силы минут десять, если нет пробок, а я так ничего и не сказала…» Я принялась лихорадочно думать, как облечь в слова свои сомнения, нерешительность, страх потерять её, чувство вины, желание быть с нею…
      — Саша…
      — Что? — она отозвалась мгновенно.
      — Я… я тоже ничего бы не меняла в командировке…
      «Как же хочется, чтобы она поняла меня!..»
      — Всё будет хорошо, правда? — вдруг спросила Санечка.
      — Конечно, — кивнула я на автомате, сожалея, что времени совсем не осталось. Мы въезжали во двор моего дома.
      Осознание неизбежности пронзило иглой.
      — Ну вот, приехали.
      Мотор перестал урчать.
      Я ждала, что Санечка ещё что-то скажет, а она, может, того же ожидала от меня, потому что молча водила пальцами по рулю, не делая попыток поторопить мой затянувшийся уход.
      Буся принялась повизгивать. Саша будто очнулась.
      — Хочешь выйти? Сейчас я тебя выведу.
      Она достала поводок и открыла дверь.
      Я последовала её примеру. Во дворе кипела будничная жизнь: на скамейках восседали бдительные старушки, неодобрительно уставившиеся на нас, дети бегали на площадке, громогласные алконавты возле крохотного магазинчика…
      Глаза привычно отыскали окна квартиры. «Закрыты. Никого нет дома. Надо доставать сумки. Тем более, Саша с Бусей уже возвращаются. — Я поспешно отвела взгляд. — До чего же я к ним привыкла… Привязалась! И теперь без неё… — Горло сдавило. — Вот только не хватало разреветься, упав Саше на грудь. Грудь… Ох! Всё! Надо прекращать так о ней думать…»
      — Ира, у тебя четыре сумки?
      — Что? Да.
      — Я помогу донести.
      Она захлопнула багажник и, щёлкнув кнопкой сигнализации, взяла две сумки. Я схватила оставшиеся и поспешила за ней, деловито шагавшей к подъезду.
      «Ты пригласишь её в квартиру? Ведь нехорошо не пригласить. И чай надо предложить… А дома никого нет. А если она останется…»
      От этих мыслей бросило в жар. Я застыла у двери парадного.
      — Ключ? У тебя есть? — Саша тронула меня за плечо.
      — Да… Сейчас.
      Рука заметно дрожала, когда я приложила ключ к электронному замку.
      — Проходи, — я пропустила Санечку вперёд.
      Железная дверь грохнула выстрелом за спиной.
      — Извини, сумки, не получилось придержать… — пробурчала я, злясь на свою неловкость и растерянность.
      — Да всё нормально, не волнуйся.
      Её слова, наоборот, заставили меня ещё больше разволноваться.
      «Это ж надо, как тебя трясёт! Даже Санечка заметила. Соберись! Что ты как дитя малое!» — зашипел внутренний голос.
      «Легко сказать! А если не получается?»
      — Ира, а где здесь лифт?
      «Оооо, ну почему всё так нелепо!» — застонала я про себя.
      — Там, — я попробовала указать рукой, да только тяжёлая сумка помешала, стукнув по ноге.
      «Криворукая!» — окрысился внутренний судья.
      «Спокойствие! Только спокойствие. — Я внимательно рассматривала скабрёзные надписи, выцарапанные на стенке кабинки. — Хорошо, что грузовой приехал, хорошо, что ехать лишь на третий этаж, хорошо…»
      Лифт дёрнулся и встал.
      — Приехали, — испуганно прошептала я, глупо хихикнув.
      — Это не твой этаж?
      — Нет, мой, конечно, пойдём, а то сейчас дверь закроется, — я тряхнула головой и решительно взяла сумки. — Вот и моя квартира, номер двенадцать. Сейчас я её открою, — не умолкала я, чувствуя, как словесный поток уносит нервное напряжение, — вымоем руки, поставим чайник, можно чай или кофе, и бутерброды я сделаю…
      Я говорила и говорила, открывая дверь, пропуская Сашу в коридор, включая свет, ставя сумки, и, повернувшись, наконец, к Санечке, утонула в её глазах… Её губы были так близко! И вся она, такая тоненькая…
      Я потянулась к ней всем телом, с восторгом замечая встречный порыв, и заключила её в объятие.
      До чего же поцелуй может быть упоительным! Вот есть губы, язык, ты ощущаешь твёрдость зубов, и вмиг это всё исчезает, оставляя лишь неимоверное ощущение идеально подходящего тебе источника блаженства.
      Саша отстранилась:
      — Подожди. — Она опустилась на скамеечку.
      Я присела возле, обеспокоенно вглядываясь в её лицо:
      — Что случилось?
      Она улыбнулась и взъерошила мои волосы:
      — Целуясь с тобой, я забыла как дышать, — рассмеялась и ткнулась мне в плечо.
      — Такого не может быть. Дыхание — это безусловный рефлекс…
      — Чудо ты моё, — она опять засмеялась, — может быть всё! Даже то, чего и не может. Понимаешь? — провела ладонями по волосам, опустила на плечи…
      — Мне очень-очень нравятся твои прикосновения, — прохрипела я, потому что во рту жутко пересохло.
      — А мои поцелуи? — бровь над правым глазом приподнялась, тон стал игриво-обиженным.
      В груди защемило так сладко, что я замерла, уйдя в эти ощущения.
      — Дверь… — Мои запястья тревожно сжали.
      — Что?
      Теперь и я услышала скрежет ключа в замочной скважине. Словно в замедленной съёмке, я повернула голову и увидела, как отворяется входная дверь и на пороге стоит… тётя Валя.

+9

176

Taniya, Вот блин умеете Вы обломать весь кайф!!!!
Хотя... Хоть и коряво, но они уже расставили все точки над И.
Но в квартире, определённо, нужен был кто то, кто разбавит их столь тесную компанию!)
Спасибо, с нетерпением жду развития событий!)

+2

177

Йех ну чего это тетю Валю принесло ну прям в самый неподходящий момент?! А я тут в ожидании - ну вот наконец-то...  Жду с нетерпением продолжения! Не томите)

+1

178

#p4046853,Декабринка написал(а):

Taniya, Вот блин умеете Вы обломать весь кайф!!!!

Хотя... Хоть и коряво, но они уже расставили все точки над И.

Но в квартире, определённо, нужен был кто то, кто разбавит их столь тесную компанию!)

Спасибо, с нетерпением жду развития событий!)

Спасибо, что читаете и пишете комментарии)
Почему же в квартире был нужен третий?

0

179

#p4047891,Manu написал(а):

Йех ну чего это тетю Валю принесло ну прям в самый неподходящий момент?! А я тут в ожидании - ну вот наконец-то...  Жду с нетерпением продолжения! Не томите)

У меня закрадываются смутные подозрения, что это -удел всех принесённых: появиться в ненужном месте в ненужный момент())
И как результат - "кина не будет"((
Но, продолжение следует)
Огромное спасибо, что читаете и комментируете!) Это огромный стимул для меня)

Отредактировано Taniya (28.02.21 14:07:17)

+2

180

#p4048356,Taniya написал(а):

Спасибо, что читаете и пишете комментарии)

Почему же в квартире был нужен третий?

Ну наверно мне было бы не так интересно и интригующе, если б у них все случилось в данный момент)
Тем более теперь этого однозначно хотела Саша, а она ещё не поговорила с Яной и как то это ммм неправильно по отношению к Ире.
В общем, уважаемая Taniya хочется знать, что дальше то!)))

+2


Вы здесь » Тематический форум ВМЕСТЕ » #Творческая гостиная » Нам и не снилось