Тематический форум ВМЕСТЕ

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » Тематический форум ВМЕСТЕ » #Творческая гостиная » Нам и не снилось


Нам и не снилось

Сообщений 281 страница 290 из 290

281

#p4286050,Neischezaj написал(а):

Ощущение, что у Автора  от этой ночи осталось что-то "за кадром" ) И потом мы об этом узнаем))

ВЫ очень проницательны!!)

0

282

Глава 52(2)

      Я остановилась перед дверью соседнего номера, будто натолкнувшись на преграду. Минутная бравада исчезла. Накатила тошнота.
     
      «Соберись, тряпка! Ты пришла забрать свою вещь!» — Я решительно постучала.
     
      — Здравствуйте. — Пока я выдавливала из себя приветливую улыбку, глаза мои шарили по лицу Ягини, отмечая необычную для мисс Идеальность пожёванность: набрякшие веки, белки глаз красные, словно она плакала или же ночь не спала. Сеточка морщин вокруг глаз проступила не менее отчетливо, чем у тёти Вали. Наконец-то, стала на обычного человека похожа! А вдобавок к этой приятной новости, никаких ссадин, синяков и прочих «прелестей» не обнаружено! Мне стало весело! — Какой чудесный день! — молвила я искренне.
     
      Директорша хмыкнула:
     
      — Вы, я вижу, ещё не протрезвели. Идёмте, — произнесла тоном, не предвещавшим ничего хорошего, и двинулась вглубь номера.
     
      — Ну почему это… — возразила было я, да так и умолкла — ягининской спине мои протесты вряд ли интересны. Весёлость моя исчезла в мгновение ока. Покорной овцой я потащилась следом.
     
      — Сейчас сделаю вам Иван-чай. Пойдёт для опохмела — заявила она, стоило мне сесть в кресло.
     
      — А вы, я вижу, в курсе, — вырвалось у меня. — Ой! — я прижала руку ко рту. — Извините, я ещё не протрезвела…
     
      — За медовый запах его люблю и пью для здоровья. Он же лечебный. А вы, значит, как нетрезвая, так правду-матку режете?
     
      — Я всегда говорю правду!
     
      — Ну-ну, — директорша ухмыльнулась. — А может, коктейль? Ещё здоровее будете. Джин с тоником. Как у меня, — стакан с прозрачной жидкостью закачался перед моим носом.
     
      — Не-не-не, спасибо. Не могу алкоголь…
     
      Я оглядела комнату. Такая же обстановка, как и в нашем номере. Какая Анна Николаевна молодец! Как собственник, могла в таких апартаментах поселиться, что куда нам, рядовым сотрудникам «Внедорожника». А она без выпендрёжа! Надо рассказать тёте Вале, какая Ягиня простая и без понтов. Тёте Вале эта черта точно понравится. Вот и будет ещё один шажок к их сближению…
     
      — Ваш чай. — Поднос был водружён на кофейный столик возле кресла. — Осторожно. Горячий.
     
      — Спасибо. — Я потянулась за чашкой.
     
      — Значит, всегда говорите правду… — произнесла Ягиня и поднесла свой стакан к губам.

     
      Внутри меня как струна натянулась — вот-вот оборвётся: почему она это сказала?! Я поднесла чашку ко рту, отхлебнула, едва не заорав благим матом — чай был неимоверно горячим и крепким. Обжигающая горечь полоснула по губам и языку. На глаза навернулись слёзы.
     
      — Вкусно? — участие в голосе моей собеседницы патокой лилось.
     
      — Очень! — выдохнула я, как можно шире разинув рот, лишь бы охладить его. Чашку я поставила на поднос. Пропади он, этот чай!
     
      Директорша вдруг подошла ко мне, присела на корточки, положив мне на коленку свою руку.
     
      — Зачем ты меня вчера поцеловала? — Её лицо так близко, что видны коричневые крапинки на радужке глаз.
     
      — Я… — сказать что-то ещё у меня не получилось — горло словно тисками сжали.
     
      — Ты. На диванчике в холле. После заявления о том, что Островские спят по любви. — Её пальцы медленно прошлись по моей коленке и замерли у края юбки.
     
      Я смотрела на эту руку в ужасе. Мне ХОТЕЛОСЬ, чтобы она забралась под подол… Между ног пульсировало. Сильно и требовательно. Я непроизвольно дёрнулась, сведя их вместе.
     
      — Ну вот и протрезвели, — рассмеялась Ягиня хрипло, вставая.
     
      «Что со мной!» — застучало отбойным молотком в мозгу. Я схватилась за голову, наполненную пульсирующей болью. Никогда! Никогда больше не буду пить!»
     
      — Пейте. Это таблетка. Помогает. — Ягиня протянула мне стакан с пузырящейся жидкостью. — Как вы заметили, «я в курсе». Так что можете мне довериться, — она осклабилась.
     
      — Спасибо, — пролепетала я, принимая стакан. Рука моя при этом дрожала, как у заправского пьяницы.
     
      — Не ожидала от вас такой прыти. Даже сперва опешила, — вдруг сказала директорша, меряя шагами комнату, — но мне понравилось. — Она остановилась, отпила из своего стакана и выжидающе уставилась на меня.
     
      — Вы о чём? — Я внутренне поморщилась от своего фальшивого удивления. Актриса из меня…
     
      — О нашем поцелуе. — Ягиня направилась ко мне.
     
      Я вжалась в кресло, стиснув подлокотники изо всех сил. Кто её знает, сколько она выпила и что себе позволит в пьяном состоянии.
     
      Директорша плюхнулась в соседнее кресло.
     
      — Расслабьтесь, — указала на мои побелевшие пальцы. Отхлебнула опять и принялась вертеть стакан в руках, глядя на него. — А потом появилась мисс Правильность-Праведность и так мне мозги прочистила — мама не горюй! — Она покачала головой, допила свой джин с тоником и поставила стакан, едва его не опрокинув. Ругнулась. — Я не припомню, чтобы кто-то меня так строил. Чтобы я это кому-нибудь позволила.
     
      — Вы поссорились с тётей Валей? — пролепетала я, растерявшись от нетрезвых откровений.
     
      — Ну что вы, — расхохоталась та, — с ней нельзя поссориться! Её можно только выслушать и внять! — Директорша прошептала себе под нос ругательство и возмущенно засопела.
     
      — Тётя Валя очень мирный и добрый человек… — я умолкла, боясь возможной реакции моей собеседницы.
     
      Видимо, начала действовать таблетка: в голове моей распогодилось, челноками засновали мысли:
     
      «Неужели ей и правда понравился поцелуй? Зачем она мне это рассказывает? Потому что выпила и язык развязался, или… — Пульс принялся частить, отдаваясь ощутимыми толчками в висках. То ли следствие вчерашней пьянки, то ли от самой ситуации: директорша от меня на расстоянии вытянутой руки, она подшофе, а я… — А что если она начнёт ко мне приставать? — Волна возбуждения прошла по телу, кожа покрылась мурашками. — Отбиваться я точно не буду! — Это утверждение засело в мозгу, как гвоздь, вогнанный в доску по самую шляпку. — А если появится Якушина? У неё ведь должен быть ключ…»
     
      — Ну-ну, — Анна Николаевна встала, взяв свой пустой стакан, — Может, присоединитесь?
     
      — Нет. Спасибо.
     
      В чёрных футболке и майке, Ягиня была похожа на единицу, написанную быстрым росчерком. «Неприкаянная единица… Почему я полезла её целовать? Значит ли это, что я её хочу, но просто не разрешаю себе об этом думать, а вот у пьяной у меня оковы пали…»
     
      — Ваш телефон. — Ягиня уселась на пол возле моего кресла, скрестив ноги по-турецки и положив аппарат себе на бедро.
     
      — Мне так больше ракурс нравится. — Глядя на меня снизу, она приложилась к стакану. — Вот смотришь на вас — юбочка скромная, за колено, гольфик до подбородка… Так и вертится на языке: отличница, комсомолка, оплот и надежда… Облико морале, — Ягиня хрипло рассмеялась, откашлялась, — а ведь под гольфиком-то засосы, а под юбкой… — она зацокала языком и приложилась к напитку.
     
      Одной рукой я одёрнула подол, а второй схватилась за горло. Жаркий ком скатился по пищеводу и ухнул вниз живота. И пошли волны возбуждения и страха, ударяя о рёбра, заставляя замирать, задерживая дыхание, а потом хватать воздух раскрытым ртом.
     

      «Чёрт! Что она собирается делать?! Она собирается что-то делать?! При мне уже второй коктейль допивает, а до меня сколько их было? И какое соотношение джина и тоника в них? Лучше, наверное, уйти. А?.. — Я беспомощно поглядела на телефон, покоящийся на ягининской ноге. Стоит руку протянуть… А она схватит, потянет на себя…» — я судорожно вдохнула воздух, чувствуя, как закружилась голова. Ниточка моих размышлений прервалась.
     
      — Да расслабьтесь вы, — насмешливый тон директорши заставил меня ещё больше напрячься, — я не буду приставать, — глоток, — пока, по крайней мере. — Она подмигнула, усмехнувшись. — Да и вы были бы не против…
     
      — Почему? — Я умолкла, схватила со стола чашку с чаем и уткнулась в неё, спрятав моментально вспыхнувшее лицо.
     
      — А-а-а, — пьяно протянула директорша. — Думаете, не помню, что вы спите только по любви? Помню. Я всё помню… Только вот не пойму: Риту свою вы вчера впервые видели и уже переспали. Неужели так сразу и любовь? Или вы меня обманули! — Она допила и поставила стакан на пол. — Неувязочка получается! — Ягиня пощелкала своими длинными пальцами. — Колитесь! — вперила в меня взгляд.
     
      — А кто вам сказал, что я с ней спала?!
     
      — Ой, да ладно вам. — Ягиня поднялась, обронив телефон и не обратив на это ни малейшего внимания. Шагнула ко мне. — Являешься почти в полночь, вся в засосах, лезешь целоваться. — Она опустилась на подлокотник моего кресла.
     
      Я вскочила. Директорша боком завалилась в кресло. Повозюкалась, усаживаясь,
     
      — Деточка, мне не тридцать и даже не сорок, к сожалению, — она хмыкнула, — и тёлок я видала-перевидала! И все, увы, одинаковые. Ну, разве что ваша тётя исключение. Но там, скорее всего, пустыня повлияла. Солнце, раскалённый песок, сколопендры всякие, — рука её вяло помахала перед носом, — ясное дело, сексу не способствуют. Может, конечно, если бы у вас сложилось с Сашкой, чему я была бы рада, то вы не пошли бы вразнос. А так… — она опять махнула рукой.
     
      — А так что?!
     
      — Ничего хорошего. — Ягиня затрясла ногой, скидывая шлепанец. — Вам нравится ласкать женские ступни? — Второй шлепанец тоже шмякнулся на пол. — На них столько эрогенных зон. Хотите, покажу? — Она опустила ноги.
     
      — Нет! Не надо. — Я молитвенно сложила руки у груди.
     
      — Насильно мил не будешь? — Ягиня шумно вздохнула и, закинув ногу на ногу, принялась тереть виски. — Любовь должна быть взаимной. Согласны? — посмотрела на меня отнюдь не пьяно. Заручившись моим кивком, продолжила. — Вчерашняя встреча в холле — более дурацкой ситуации не придумаешь. Вы ведь не помните. Повезло! Я сейчас попытаюсь её со стороны вашей тёти описать: уж полночь близится, а Ирочки всё нет. Вдруг слышу в холле шум, и в щель сочится свет, — Ягиня расхохоталась. Я присоединилась.
     
      Отсмеявшись, она продолжила:
     
      — Зрелище её ожидало из ряда вон: её любимая Ирочка целуется с Анной Николаевной! Понятное дело, тётя Валя требует объяснений. Вы, как очень ответственная и не менее пьяная, включаете свой рупор гласности и понеслось:
     
      — «Тётя Валя! Ягиня…» Кстати, это что за прикол?
     
      Мне захотелось провалиться под её пристальным взглядом.
     
      — Извините, — только и смогла выдавить я из себя.
     
      — Ладно, — царственный кивок головой, — потом объясните. «Тётя Валя, я не пускаю Ягиню к тебе, потому что она хочет с тобой переспать! Потому что она тебя любит и привезла Якушину, чтобы свести вас вместе!» — директорша закончила пищать, перекривив меня. — Мне надо выпить, а не то я вас… — Завозилась, встала и подошла ко мне. — Изнасилую… в изощрённой форме, — рассмеялась, покровительственно похлопав по плечу. — Релакс, детка. Вы слишком трезвы, чтобы получить удовольствие.
     
      — А от изнасилования можно получить удовольствие? — дёрнул меня чёрт за язык.
     
      — Уж поверьте на слово. Хотя, лучше практики ещё ничего не придумали. Подумайте над этим, пока я приготовлю нам выпить.
     
      — Я не буду пить! — крикнула я вслед.
     
      Ягиня остановилась и, полуобернувшись, спросила:
     
      — Всё-таки хотите заняться этим на трезвую голову…
     
      — Нет! Я так не хочу!.. — Я умолкла.
     
      — А как? — Она направилась ко мне.
     
      — Я… не знаю…
     
      Она остановилась в шаге от меня.
     
      — Понятно, что ничего не понятно. — Постояла чуть, перекатываясь с пятки на носок, пока чуть не упала. — До чего же вы, Ирина Николаевна, умеете людям мозги компостировать! Эх! — Махнула рукой и, развернувшись, побрела из комнаты.

      Я подняла свой телефон. Он оказался включенным. Разблокировав трясущимися пальцами, полезла в список вызовов. Предпоследним входящим значился Санечкин номер… в девять сегодняшнего утра! На него ответили.
     
      — Вы разговаривали с Сашей по моему телефону?!

     
      — Конечно. А что? — Ягиня пригубила своё пойло.
     
      — Но ведь этот звонок был мне!
     
      — Не думаю, что вы были в состоянии на него ответить. Да и телефон ваш был у меня. — Она бухнулась в кресло.
     
      — Что вы ей сказали? — Я опустилась на пол. Ноги не держали. И мне вообще стало всё равно
     
      — Правду.
     
      — Какую правду?!
     
      — Какая была. — Ягиня сделала большой глоток и умолкла, прикрыв глаза. Вся её поза выражала довольство собой.
     
      Мне захотелось вскочить, затопать ногами, схватить директоршу за костлявые плечи и хорошенько тряхануть. Я аж зубами заскрипела от осознания, что не смогу этого сделать — кишка тонка!
     
      — Что вы пришли ко мне в засосах, полезли целоваться, и я была бы не против продолжить. — Директорша открыла глаза. — Ах да, что вы спите только по любви. Кажется, всё. — Она посмотрела на меня. — Ой, забыла! Тётя Валя видела наш поцелуй и отчитала меня как… Устроила словесную порку. — Рука со стаканом выстрелила в мою сторону, расплескав его содержимое. — собакина дочь! — Директорша поставила стакан на столик. — Ну кто вас за язык тянул! — почти провыла. — А ведь как хорошо всё начиналось! Какая же вы дура, Ирина Николаевна! Какая дура! — Она подошла ко мне. — Скрутить бы тебя! И в постель… — Влажные пальцы крепко охватили мой подбородок, потянув вверх. — Вы очень похожи на Валю… Может, поэтому? Но какая же вы дура! — Её рука опустилась, и она отвернулась.
     
      — Я дура… А вы?! Зачем было рассказывать Саше?! Вот зачем? — Моя рука схватилась наконец-таки за костлявое плечо и развернула Ягиню к себе. Ту заметно качнуло, но на ногах она устояла, вцепившись в меня. — Я не смогла с Ритой! Понятно вам? Дались вам эти засосы! Не спала я с ней, ясно?! Потому что не хочу, не могу! Даже пьяной не могу! И целовалась… — Мой боевой запал сменился слезами, катившимися по щекам, и физическим бессилием. — Я не знаю почему. — Пустым мешком я плюхнулась на пол. — Вы похожи на Сашу… иногда… голос… губы… — слова мне давались с трудом. — Я, наверное, Сашу целовала… Вчера. Я так думала, наверное…
     
      Ягиня тоже опустилась на пол. Прохладная ладонь прошлась по моему лицу, вытирая слёзы.
      — Иди сюда, — притянула мою голову к своей груди, неспешно-успокаивающе погладила по волосам. — Ты правда не спала с Ритой?
     
      — Не, — выдохнула я сопливо в приятно пахнущую горечью майку. — Она потом Ольке звонила, чтобы с ней… Я вспомнила! — События вчерашнего вечера обрушились на меня во «всей красе». Я отстранилась от директорши и прошептала, изумлённая содеянным: — Я вчера звонила Саше и услышала голос Яны. Она назвала её Зая, и мне как вожжа под хвост попала. Я такого им наговорила!.. — Новая порция слёз потекла по моим щекам.
     
      Ягининские пальцы впились в мои плечи.
     
      — Ну наговорила на эмоциях. И что? Опухнуть от слёз? Выброситься из окна? Утопиться в море? Что?! Кто-то умер? Заболел неизлечимо?! — зло стреляла словами, тряся меня за плечи. — Нет! Все живы-здоровы! Да и, чёрт вас бери, вы же сами этого хотели! Увольнение ваше дурацкое, номер Сашин заблокировала, пьянка эта — какого хера, блин?!
     
      Она опустила руки. Плечи её поникли, словно закончился заряд у заводной куклы, прошептала устало:
     
      — Зачем?
     
      — Потому что я ей не нужна, — мой ответ выпрыгнул мячиком и застучал, зачастил, — не нужна, совершенно! А насильно ж мил не будешь, и, вообще… — я попыталась проглотить клубок, подкативший к горлу, — она выбрала Яну. — Жалкий всхлип прорвался наружу.
     
      — Фу-ух… У меня раскалывается голова.
     
      — Извините, я пойду. Вам надо отдохнуть…
     
      — Да стой ты! — Ягиня потёрла виски. — Вы поступаете так, потому что обиделись и оскорбились…
     
      — Я не обиделась! И тем более не оскорбилась! Я просто не хочу им мешать…
     
      — Боже! Как благородно! Сейчас заплачу! И да, Яна обязательно скажет вам спасибо! Ведь где ещё такую дуру найдёшь — отдать Сашку на блюдечке…
     
      — Александра не вещь, чтобы её отдавать и забирать…
     
      — Ой-ой-ой! Не тошнит, нет? Тебе ведь уже тридцать?
     
      — Двадцать девять.
     
      — А-а! Конечно! Это всё меняет! — Ягиня всплеснула руками. — У меня просто нет слов без матов! Благородство твое грёбаное канает лишь в романах! В реальной жизни всё намного паскуднее… Положительные герои вымерли за ненадобностью. Конечно, встречаются экземпляры — для жизни капут, — она попыталась щёлкнуть пальцами. Не получилось. Выругалась. — Очень надеюсь, что вы ещё не потеряны. Если! — указательный палец застыл поднятым шлагбаумом, — будете поступать согласно своим желаниям, а не в угоду янам, которые вам на голову сядут и будут жить припеваючи. А вы, — шлагбаум опустился, — будете всю жизнь рыдать! Сопли размазывать!
     
      Я поморщилась. Её слова неприятно задели.
     
      — Анна Николаевна, я не страдаю излишним благородством. И не такая уж дурочка, как вы считаете. Просто, если двое людей любят друг друга, третьему не место в их отношениях. Если Александра считает иначе, — я пожала плечами, разведя руки в стороны, — значит, нам не по пути.

      — У вас был разговор на эту тему?
     
      — Нет. Но, видя её поступки… Я сделала выводы.
     
      — Очень опрометчиво. — Ягиня зашагала по комнате. — Саша наивна… С какими-то по-юношески преувеличенными понятиями о чести и достоинстве… Я же вижу, что она влюблена… — директорша остановилась возле меня и выдохнула жарко в ухо, — в вас!
     
      Эффект последовал незамедлительно: кожа покрылась горячими мурашками, ноги стали ватными, а сердце ухнуло вниз и заколотилось бешено.
     
      — Да? И в чем же это проявляется? — вместо предполагаемой иронии, вопросы мои прозвучали почти просяще.
     
      — Во всём, — её губы отдалились от моей ушной раковины. — Спрашивает постоянно. Стоит упомянуть об Ире, готова часами о ней беседовать… А сколько у неё ваших фоток! Но это секрет. Если что, я вам не говорила, — директорша засмеялась. — Да она вас увидит, и светится вся от радости.
     
      — А ещё? Ой! — Я даже рот ладонью прикрыла, да только ведь уже озвучила свой интерес.
     
      — Ага! Будь вам Сашка пофигу, вы бы не стояли здесь, развесив уши и требуя ещё, млея от восторга. Так ведь?
     
      Я послушно кивнула, зачарованно глядя на Анну Николаевну.
     
      — Что и требовалось доказать! — Ягиня довольно потёрла руки. — Но! — указательный палец восклицательным знаком подкрепил сказанное. — Такое с ней впервые! С остальными было по-другому. Уж поверьте мне! — Повелительным жестом, захлопнула мой, было открывшийся для вопроса, рот. — Как же объяснить?! — Она опять зашагала по комнате. — Если ты влюблялся в одних и тех же… — Замерла на секунду, покивала головой, видимо, соглашаясь с какими-то мыслями, и опять принялась шагать. — У тебя ни черта не складывается, потому что не твоё, но ты всё равно наступаешь на одни и те же грабли, потому что… потому что… А хрен его знает почему! И вдруг! Судьба тебе даёт шанс! Хватай и держи! Но, блин! — Ягиня воздела руки к потолку. — Грабли тут как тут! Короче! Если вы и дальше придумываете и лелеете обиды, Яна будет чертовски рада. Не знаю только, как скоро она Сашей наиграется. — Директорша устало опустилась в кресло. — Но что наиграется, так это точно.
     
      Сомнение, сидящее в моей душе занозой, выткнулось вопросом:
     
      — А если Яна любит Сашу?
     
      — Нет. Категорически и однозначно! — Тонкая рука рубанула воздух, едва не отправив свою владелицу на пол. — Таким нужен мужик… И чем брунальне… брула… блин! Короче! Чем грубее будет её иметь, тем лучше! Сашка — это так… — она поморщилась, — пересадочная станция. В общем… Я не хочу, чтобы Сашка стала такой, как я…
     
      — У каждого свой жизненный путь… — брякнула я, не зная как правильно отреагировать на такую самокритику.
     
      — Ой, давайте без книжных мудростей. Я Сашку знаю тридцать два года. Вот с такой крохотули, — развела руки в стороны. — Не надо втирать мне эту лабуду. — Будете коктейль? Не бойтесь, безалкогольный. Обсудим план действий! — Она подмигнула и встала с кресла. Пошатываясь, зашагала к двери.

+8

283

#p4290468,Taniya написал(а):

Дум Вы меня заинтриговали! КТО ЖЕ БЫЛ  НАКАНУНЕ?!

Это была некая "субличность, у которой "посрывало клямки и тормоза")) и всякие внутренние запреты. Уверена, что Ирина и сама оччень удивлена тем, что вытворяла в "раскрепощенном" состоянии)).

Отредактировано Дум (12.07.21 08:23:57)

+1

284

#p4290492,Taniya написал(а):

Обсудим план действий!

О...начинаются стратегия и тактика. И, конечно же, интрига. В бой!))

+1

285

#p4290890,Дум написал(а):

Это была некая "субличность, у которой "посрывало клямки и тормоза")) и всякие внутренние запреты. Уверена, что Ирина и сама оччень удивлена тем, что вытворяла в "раскрепощенном" состоянии)).

Отредактировано Дум (12.07.21 08:23:57)

Спасибо ! Очень интересное наблюдение!
Итак, крепостная Ирина Островская, просим на сцену)

0

286

#p4290934,Дум написал(а):

О...начинаются стратегия и тактика. И, конечно же, интрига. В бой!))

Смело товарищи в ногу...А может и не очень смело...)

+1

287

Часть 53(1)

Я смотрела на Ягиню, свернувшуюся клубочком на двуспальной кровати.

— Эх, ты, великий комбинатор, — губы мои расползлись в улыбке. Потянув за край покрывала, укрыла, нарочно скользнув пальцами по ягининским ногам, замирая от ужаса и безрассудности действия; а ну как сейчас откроет глаза, протянет свои длинные руки и… Сердце моё обмерло, я даже дыхание задержала. Директорша не шевельнулась. Офигевая от себя, я провела ладонью по её волосам, убрав черные пряди с лица. Едва касаясь, подушечкой указательного пальца скользнула по контуру лица директорши, умилившись прохладной гладкости кожи. Захотелось коснуться шеи. Потянулась было и… осеклась — вдруг она щекотки боится и проснётся! Спросит, что за безобразие я творю, ведь мы с ней договорились: она мне помогает от Яны избавиться, а я ей — найти общий язык с тётей Валей.

Да и Якушина ведь может явиться в любой момент. Ни к чему это! И вообще!

Я вскочила с кровати. Прислушалась. Тихо. Облегчённо вздохнула. Нужно уходить. Возле двери обернулась, ещё разок глянуть на спящую. Поймала себя на мысли, что хочу остаться.

В холле я присела на диванчик. Даже не верится, что я целовала здесь Ягиню. Усевшись поудобнее, закрыла глаза и попыталась представить, КАК это происходило. Подстёгивало ягининское: «А мне понравилось…»

Я приближаюсь к ней, ничего не подозревающей… Чёрная майка чуть горчит, если коснуться языком… Нет! Это сегодняшнее! Я открыла глаза. Раздосадованно хлопнула ладонью по дивану — ничего не получается!

Нужно идти в свой номер. Поняла, что не хочется, от слова «совсем»! Сейчас получу порцию укоризненных взглядов и тяжеловесного молчания от тёти Вали. Не хочу! Пойду к альтанке, где мы с Ягиней беседовали. Благо голова перестала раскалываться. Можно всё обдумать и разобраться в…

Я поспешила к лестнице, решив все разбирательства провести в беседке, глядя на огромный валун, который успокоит и придаст сил. Хорошо, идти недалеко.

Саша в меня влюблена! ВЛЮБ-ЛЕ-НА! Радость зазвенела во мне рождественскими колокольчиками. Захотелось побежать, подпрыгивая на ходу, как в детстве. Неужели Ягиня что-то подмешала в мой коктейль?! С неё станется…

Как же чертовски она умна, хитрозада, циничная стерва и… вообще классная!

Хотелось бы мне быть такой? Однозначно да! Смогу ли я быть такой? Однозначно нет!

Правильно ли я поступила, согласившись на её, ведь по сути, авантюру? Как-то это нечестно…

Да, Ягиня права: в жизни всё паскуднее… Нельзя быть только положительным или сплошь отрицательным. Как она сказала: «Жизнь — эмоциональный винегрет. Жрать — только ложкой! Тогда и вкусно и сытно!»

Жаль, что её вырубило! Так я и не поняла, куда мы поедем… Не успела её расспросить об их беседе с тётей Валей! И ведь опять директорша, скорее всего, права: как можно любить человека, не видя его четверть века, поставив крест на себе и своей жизни этой ненормальной привязанностью? Запретить себе даже возможность других отношений! Это уже, действительно, какое-то психическое отклонение или жёсткий невроз. И если тётя Валя встретится с этой Якушиной, то у Ягини никаких шансов… Но даже если и так, Анна Николаевна в пустыню точно не помчится. Найдёт себе очередную девку и будет её иметь… брутально! Связав, пристегнув наручниками к изголовью кровати, стегая плёткой…

Фух! Что за мура у меня в голове! Если быть честной хотя бы с самой собой, то, блин!.. Я была бы не против такого… Жизнь — винегрет. Есть его надо ложкой. Тогда сытно и вкусно! И хватит уже по-ханжески ковыряться в тарелке, выхватывая кусочки покрасивее, жеманно отставив пальчик.

Интересно, а Санечка практикует такое? Может, с этой редиской…

Я поднялась по ступенькам, ведущим в альтанку, и остановилась от неожиданности. На скамейке в центре беседки сидела тётя Валя с какой-то тёткой. Обе уставились на меня. Голова тётеньки напоминала одуван: реденькие пергидрольные кудряшки, сквозь которые просвечивала розовая кожа. И вообще, она была ну чисто молочный, откормленный поросёночек, которому только бантика на шею и недоставало. Якушина?!

— Ой! Здравствуйте! — пролепетала я, чувствуя себя ужасно неловко. — Извините, я не заметила, что здесь кто-то есть…

— Не диво после вчерашнего, — лицо тёти Вали нахмурилось.

Одуван заулыбалась. Миловидное лицо засияло:

— Ах ты, проказница, — повернула голову к тёте Вале, — дочку какую вырастила, а молчишь!

— Это моя родная племянница, — тётя Валя зыркнула на меня так, что я поёжилась. — Многие говорят, что мы похожи.

— И Яги… — вырвалось у меня.

Тётя Валя опять глянула на меня, словно снега за воротник сыпанула. За что она на меня сердится?

— Одно лицо! — Тётенька подхватилась и засеменила ко мне.

Низенькая, с небольшими пухленькими ножками-ручками, одета в джинсовые жилет и бриджи, что визуально ещё больше её округляли. На ногах розовые кроксы.

Губы мои самовольно поплыли в улыбке: вспомнился любимый в детстве резиновый мягусенький пупс Алиса…

Прям руки зачесались, так захотелось ткнуть в кругленькую розовую щечку — будет ли вмятина.

— Позвольте представиться: Елена Якушина.

— Очень приятно. Ирина Островская. — Я пожала розовые, сосискообразные пальчики, унизанные многочисленными кольцами.

— А мне как приятно! Смотрю на вас, и словно в молодость возвратилась! — защебетала моя новая знакомая. — Валечка такой же скромницей была: свитерок с горлышком, юбочка до колена… А ведь красавица! Но всегда неулыбчивая, а вы так мило улыбаетесь. У вас такая красивая улыбка, — сыпала Якушина словесным горохом.

— Да-а-а… Э-э-э… Спасибо, — попыталась я разбавить словесный поток. Но где там!

— Только у Валечки была короткая стрижечка… И тоже ни грамма косметики! Только естественная красота! А я вот грешу, — она захихикала, — ну люблю я все эти финтифлюшечки. — Заморгала глазками с неестественно пушистыми черными ресницами.

«Да и брови чёрными дугами на удивительно гладкой коже лба… — я тоже позволила себе пристальный взгляд, — смешная дамочка».

— Ирина наша тоже не против финтифлюшечек, — голос тёти Вали звучал насмешливо, — это у неё день сегодня такой… нелётный.

— О, бедняжечка! — Якушина всплеснула ручками. — Вы тоже подвержены магнитным бурям?! Как я вас понимаю! Мучаюсь сама! — Её ладошка хлопнула по внушительных размеров груди и осталась возлежать на ней. — Не запускайте эту проблему! Вы же ещё такая молодюсенькая! Нужно найти хорошего врача и следовать его рекомендациям. Только где же его сейчас найдёшь? Вокруг одни рвачи…

— Ну, нам с этим проще. — Тётя Валя подошла к нам и приобняла меня за плечи. — Ириша кардиолог! Закончила медуниверситет с красным дипломом, три года отработала в такой Тмутаракани, где была и хирургом, и акушером… Лечила всех и вся! — Я удивлённо глянула на тётю Валю, вещавшую правду пополам с нелепицей.

— Да вы что?! — Тётенька даже подпрыгнула, захлопав в ладоши. — Боже! Как мне нужен кардиолог!

— Что случилось?! — Мои уши неприятно резанула, плескавшаяся в тёть Валином голосе тревога. Она прекратила меня обнимать, сделав шаг к Якушиной.

— Ой! И давление, и одышка, и вот тут колет, а тут как давит, — пальцы Якушиной запорхали по телу, — и иногда такая тяжесть, ну просто невозможная, вот здесь и здесь… А ещё и в глазах темнеет и… вот-вот упаду и умру! — Губы её явственно дрожали.

— Ну-у-у, куда девалась моя Лена-хохотушка? — Тётя Валя приобняла её за талию.

— Какая уж там хохотушка, — махнула та безнадёжно рукой, ткнувшись головой под мышку тёте Вале, — не жизнь, а мука!

«А ты, Ягиня, дрыхни, наклюкавшись!» — вдруг разобрала меня злость.

Тётя Валя провела рукой по кудряшкам Якушиной, что-то ей шепнув. Та рассмеялась.

Это меня разозлило ещё больше:

«Ну надо же! Секунду назад — умирающий лебедь, а сейчас ржёт как…»

— Конечно, Ира тебя осмотрит и даст рекомендации. Так ведь, Ириш? — тёть Валин просящий взгляд уменьшил мой эмоциональный накал. На сцену вышли мозги.

— Никак не иначе! — кивнула я согласно. — Могу даже здесь начать осмотр.

— Как здесь?! — Голубые глаза Якушиной округлились. — Может, в номере? — предложила она робко.

Я представила картину: мы с тётей Валей проводим осмотр «ихь бин больной», и в это время в комнату вваливается проснувшаяся Ягиня… Занавес!

Меня эта сцена развеселила. Стараясь не заржать, я сказала строго:

— А вдруг, это инфаркт?! Или инсульт?! Дорога каждая минута!

— Почему инсульт? — прошептала почти умирающая.

— Не волнуйся! Ты только не волнуйся! Это Ира так шутит. — Тёть Валин взгляд был красноречив: «Ну не гадина же ты?!» — Ты же знаешь, какой у врачей чёрный юмор.

— Да? — Несмелая улыбка и по-детски беззащитный взгляд моей новой знакомой умерили мой воинственный настрой.

— Конечно, шучу.

«А в ней есть какая-то особая уютность: эта мягкая округлость форм, детская непосредственность, открытость обезоруживают и, действительно, проникаешься симпатией».

«А ты, Ягинюшка, спи…»

— Ирочка, а какие бы вы мне порекомендовали обследования? — прервал мои размышления окрепший голос Леночки.

«А дамочка, видать, лечиться любит. Ишь, глазки-то загорелись. Ну что же…»

— В первую очередь вам надо сдать общий анализ крови и биохимию крови. Обязательно гликозированный гемоглобин…

— Ой! Секундочку, сейчас всё запишу! — голос Якушиной звенел восторгом.

Я мельком глянула на тётю Валю. Её нахмуренные брови меня порадовали. Захотелось подойти, обнять крепко и прошептать: «За чувствами — к Ягине».

— Ирочка, а какой гемоглобин?

— Гликозированный. Пойдёмте присядем.

— Где наши двадцать? Правда, Валюшик? — Леночка послушно засеменила за мной.

— Мне и сейчас комфортно, — тётя Валя пожала плечами и тоже двинулась к лавке.

«Вот-вот! — мысленно произнесла я. — К Ягине. Будете в теннис играть…»

— А вы играете в теннис? — вырвалось у меня.

— Я?! — Леночка уселась на лавку. — Нет, что вы. Я совершенно неспортивный человек. Хоть и знаю, что нужно похудеть. И тут висит, и тут…

— Да ничего у тебя не висит. Все очень симпатично. — Тётя Валя тоже опустилась на скамейку.

— Тебе правда нравится? — радостно захихикала Якушина.

— Ну конечно, это лучше, чем костями греметь.

«Это что же, Ягиня пока киллограммов десять не наберёт, никаких шансов?» — Я зло уставилась на тётю Валю.

— Что? — откликнулась та.

— Лишний вес, — нагрузка на сердце, на суставы… А Лена, — я кивнула в сторону Якушиной, не сводящей с меня взгляда, — уже, чай, не девочка.

— Так это что, нас в утиль? — хмыкнула тётя Валя.

— Ну почему же, — возразила я, мысленно добавив: «Тебя — нет!»

— И да, постарайтесь вести спокойный образ жизи. Без эмоциональных потрясений.

— Без негатива, — подсказала тётя Валя, — побольше приятных моментов…

— А вот и нет! Мозгу без разницы, положительные это или отрицательные эмоции. Он при любом раскладе даёт команду надпочечникам, а те в свою очередь вырабатывают гормоны стресса, которые бьют по всем без исключения органам!

— Но как же жить без эмоций?! Я очень эмоциональный человек. Я такой всегда была! — расстроилась Леночка.

— Ну вот вам и результат, — авторитетно заявила я. — Да, они делают нашу жизнь яркой, интересной. Но! — Мой указательный палец, уподобясь Ягининскому, взлетел вверх. С удовлетворением отметив внемлющий взгляд Якушиной, я продолжила: — Главное, контролировать их силу!

— Как?!

— Просто. Не делать то, что может эти сильные эмоции вызвать. Например, имея больное сердце, нельзя заниматься сексом.

— Ой, — смущенно захихикала Леночка, — какой там уже в наши годы секс.

— Так это что, ложись на лавку и помирай? — Тётя Валя смотрела на меня с недоверием.

— Нет, не помирай. Я говорила о людях с больным сердцем. Как у Лены…

— У тебя больное сердце? — Тёть Валин вопрос застал Якушину врасплох.

— Я не знаю, надо проверить, — залепетала та.

— Может, оно и не больное вовсе! — воскликнула тётя Валя с энтузиазмом.

«Вот уж далась тебе эта Якушина!»

— Но лучше не рисковать, — я попыталась унять её энтузиазм. — Бережёного и бог бережёт! Сперва сделайте кардиограмму, УЗИ сердца… Да, холтер обязательно!

— Сейчас, надо записать… — Леночкины пальцы споро застучали по экрану телефона.

— Ты обедала?

Я отрицательно покачала головой:

— Не хочу. Нет аппетита.

— Какая же вы счастливица! — Якушина спрятала телефон в розовую сумочку, покоящуюся на животе. — А я всю жизнь со своим борюсь. Уж на каких только диетах не сидела! А в голове одно, — блестящий розовый ноготок постучал по лбу, — чегой бы сожрать, чтобы похудеть! — она захохотала, вздрагивая плечами и смешно при этом подухкивая. Мы с тёть Валей тоже рассмеялись.

— Что ржёте? Рады, что такие уродились! А тут каждый кусочек на боках, — она горестно вздохнула, — я и сейчас на диете: ложка салатика, творожок обезжиренный, кефир нольпроцентный… Хочется на пляж как-то более-менее в форме выйти, — она устремила взгляд к морю, громко вздохнув. — А здесь вкусно кормят? — посмотрела на нас озабоченно. — А то уже этот творог поперёк горла стоит.

— Нормально, — тётя Валя пожала плечами, — я тоже сегодня не обедала. — Глянула на часы, — через полчаса ужин. Пойдёмте?

— Конечно! Я, правда, скорее всего, кушать не буду, но хоть гляну, чем здесь отдыхающих кормят.

+7

288

Классно!) надеюсь тетьваля рассмотрит какая её Леночка на самом деле). Слегка зацикленная на себе. Но, не будем забегать вперёд!)
Ждём продолжение!)

0

289

#p4300198,Taniya написал(а):

постарайтесь вести спокойный образ жизи. Без эмоциональных потрясений.

— Без негатива, — подсказала тётя Валя, — побольше приятных моментов…

— А вот и нет! Мозгу без разницы, положительные это или отрицательные эмоции. Он при любом раскладе даёт команду надпочечникам, а те в свою очередь вырабатывают гормоны стресса, которые бьют по всем без исключения органам!

:D
Островская-доктор ...на высоте!))
Сейчас она "упакует" так некстати появившуюся Леночку, как Шурика из "Кавказской пленницы", отыскав у неё "патологическое психомоторное возбуждение"  (и почитает "101-ю рассказку").
Чего не сделаешь для друга и счастья любимой тёти.
(автора прошу не обращать внимания на мои бурные фантазии)).

Отредактировано Дум (19.07.21 01:09:44)

+2

290

#p4300810,Дум написал(а):

Островская-доктор ...на высоте!))

Сейчас она "упакует" так некстати появившуюся Леночку, как Шурика из "Кавказской пленницы", отыскав у неё "патологическое психомоторное возбуждение"  (и почитает "101-ю рассказку").

Чего не сделаешь для друга и счастья любимой тёти.

(автора прошу не обращать внимания на мои бурные фантазии)).

Отредактировано Дум (Сегодня 01:09:44)

Вы провокатор,дорогая ))))

0


Вы здесь » Тематический форум ВМЕСТЕ » #Творческая гостиная » Нам и не снилось